[де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм - Александр Лиманский

А если Гриша знает больше, чем показывает…

Я оборвал эту мысль, как обрезают провод кусачками, одним движением, без колебаний. Не потому что она была неприятной. Потому что она была непродуктивной. Гадать о лояльности друга, сидя в столовой за подносом бурды, было так же полезно, как гадать о составе минного поля, стоя на его краю. Узнаешь, когда пойдёшь.

Значит, молчим. Собираем данные. Проверяем каждый факт по отдельности, прежде чем собрать из них общую картину. И не доверяем никому полностью, потому что на Терра-Прайм полное доверие, это роскошь, которая стоит дороже праймия и встречается реже.

Стратегия сложилась за три ложки каши.

Лезть на «Восток-5» в одиночку, это арифметика покойника. Это я знал и без Гриши, но Гриша подтвердил, а подтверждение из независимого источника всегда полезно, даже когда источник говорит тебе очевидное.

Ждать Группу Семь, это единственный вариант, который не заканчивается моим трупом в джунглях. Разведчики, которые знают сектор, знают маршруты, знают, где кормятся Апексы и где можно пройти, не став чьим-то обедом. С ними у меня появляется шанс.

А до их возвращения задача проста и конкретна: стать сильнее. Рейд с Гризли, это полигон. Деньги, опыт, репутация и доступ к людям, через которых можно двигать хабар. Параллельно копать информацию про «Семью», про «Восток-5», про всё, что может пригодиться, когда придёт время действовать.

Шнурок закончил свою порцию и, судя по звукам, полировал поднос языком с тщательностью, которой позавидовал бы посудомоечный автомат.

Я доел свою, отодвинул пустую тарелку и допил тёплую воду из стакана. Вода отдавала трубами и хлоркой. Привкус Терра-Прайм. Привыкаю.

— Ева, — позвал я мысленно. — Вопрос.

— Слушаю, шеф, — она отозвалась мгновенно, и в голосе снова была та лёгкая бодрость, которая вернулась после нашего разговора в кладовке, как возвращается цвет в лицо после обморока.

Осторожная бодрость. Пробная. Словно она тестировала, можно ли уже шутить, или мина ещё не до конца обезврежена.

— Где моя награда за Штерна?

Пауза. Та самая, «человеческая», в которой Ева подбирала слова, способные смягчить удар.

— За какого именно Штерна? — уточнила она тоном человека, который тянет время и знает, что собеседник это видит.

— Ева, — я не повысил голос, но мысленная интонация стала плоской, как лезвие сапёрной лопатки. — Я полковника скрутил. Раскрыл, так сказать, преступную группировку. Где оплата?

Ещё одна пауза. Длиннее первой. В ней угадывалось то виноватое замешательство, с которым бухгалтер сообщает рабочему, что зарплату задерживают на неопределённый срок.

— Система начислила, — сказала она наконец. Голос стал тише, осторожнее. — Но… немного. Ты уведомление смахнул, когда шёл по коридору. Видимо, не заметил.

Я открыл лог уведомлений. Пролистал назад, мимо записи о семидесяти тысячах «таможенных сборов», мимо стоимости обеда и санитарного сбора, и нашёл то, что искал. Оно лежало в списке, скромное, неприметное, притулившееся между уведомлением о техническом обслуживании нейрочипа и рекламой корпоративного магазина.

[ИНЦИДЕНТ: КАРАНТИННЫЙ БЛОК / НЕЙТРАЛИЗАЦИЯ НЕЗАКОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ]

[РЕПУТАЦИЯ: РОСКОСМОНЕДРА +15]

[РЕПУТАЦИЯ: НАУЧНЫЙ ОТДЕЛ −30]

[КРЕДИТЫ: 0]

[СТАТУС: ОЖИДАЕТ РАССМОТРЕНИЯ ДИСЦИПЛИНАРНОЙ КОМИССИЕЙ]

Я перечитал трижды. Цифры не изменились.

Плюс пятнадцать к общей репутации, минус тридцать у научного отдела, что было объяснимо, учитывая, что я их начальника протащил по его собственной лаборатории мордой вниз.

Кредитов ноль. За операцию, которая включала проникновение на режимный объект, нейтрализацию вооружённой охраны, спасение подопытных животных и задержание преступника, работавшего одновременно на корпорацию и на бандитов.

— Это аванс, — подтвердила Ева, уловив, видимо, скачок моей нейроактивности, который, подозреваю, напоминал показания сейсмографа во время землетрясения. — Основной пакет придёт только после трибунала. «Слава» и кредиты начисляются по факту вынесения приговора. Бюрократия, шеф. Пока нет приговора, нет подвига.

Бюрократия. Конечно. На Терра-Прайм даже система вознаграждений работала по тем же принципам, что и земной пенсионный фонд: сначала подай заявление, потом дождись комиссии, потом получи решение, потом обжалуй отказ.

И где-то между третьим «потом» и четвёртым тебя сожрёт карнотавр, а твоё заявление ляжет в архив с пометкой «неактуально в связи с критическим повреждением биологической оболочки заявителя».

— Ладно, — я закрыл лог и проглотил раздражение, которое по вкусу оказалось не лучше столовского гуляша. — Открывай магазин. Сливаем бабки.

Интерфейс развернулся на периферии зрения привычными полупрозрачными панелями. Каталог снабжения базы «Восток-4» выглядел как прейскурант военторга средней руки, где половина позиций помечена «нет на складе», треть «зарезервировано для подразделений постоянного состава», а оставшееся делилось на «доступно по общей квоте» и «доступно по специальному допуску».

Мой допуск открывал примерно столько же возможностей, сколько студенческий билет в элитном клубе. Но семьдесят тысяч кредитов на счету расширяли витрину, и каталог, почуяв деньги, услужливо подсветил ряд позиций, которые минуту назад были серыми.

Первым делом перки.

Ева уже выводила на периферию каталог доступных улучшений, и я листал его, как листают меню в дорогом ресторане, куда зашёл по ошибке, понимая, что карман тянет не на всё, но присматриваясь к каждому блюду.

Перки загружались в нейрочип как софт, расширяя возможности аватара программными средствами. Не магия, не чудо, просто код, который говорит телу, как лучше использовать то, что в нём уже есть.

Где он? Где он? Где же он?.. Ага, вот!

[ПЕРК: ДЕФЕКТОСКОПИЯ (Пассивный)]

Шестьсот кредитов. Какая вкусная цена.

— Бери, — сказал я.

[СПИСАНО: 600 КРЕДИТОВ]

[БАЛАНС: 69 000 КРЕДИТОВ]

[ПЕРК «ДЕФЕКТОСКОПИЯ» УСТАНОВЛЕН]

[СКАНИРОВАНИЕ КАЛИБРОВКИ… ЗАВЕРШЕНО]

На периферии зрения мелькнуло что-то новое: тонкие цветные линии прорисовались на стене столовой, проступая сквозь побелку, как вены сквозь кожу. Микротрещины в бетоне, арматурный каркас, точки напряжения на стыках плит.

Я моргнул, и картинка стабилизировалась, став полупрозрачной, ненавязчивой, как фоновый шум, который слышишь, только если прислушаешься. Красиво. И полезно.

Я вернулся к каталогу. И замер.

Цены изменились.

Позиции, которые секунду назад стоили по шестьсот, по тысяче, по полторы, теперь светились совсем другими цифрами. Восемь тысяч. Двенадцать тысяч. Пятнадцать. Двадцать. Каталог перестроился, словно почуял, что клиент клюнул, и теперь выкатывал реальный прайс, сбросив рекламную обёртку.

— Что за херня? — спросил я. — Только что всё было в десять раз дешевле.

Ева вздохнула. Вздох у неё получился таким натуральным, что я на секунду забыл, что вздыхает алгоритм, у которого нет лёгких.

— Первый перк дают почти даром, шеф, — сказала она тем виноватым тоном, которым продавец-консультант объясняет, что акция закончилась ровно после твоей первой покупки. — Замануха. Промо-цена для новичков, чтобы распробовал и захотел ещё. А дальше…

— Дальше плати, — закончил я.

— Классическая модель монетизации, — подтвердила Ева. — Первая доза бесплатно, остальные за полную стоимость.

Везде обман. Везде кто-то пытается впарить тебе первый кусок задёшево, чтобы